Герб поселка Вербилки

фото из галереи

Опись имения Н.В Урусова

Книга о Вербилках. Глава II

Опись имения Н.В УрусовыхМ.С. Урусов умер, не оставив наследников, и имение после семейного раздела досталось сыну того самого Василия, который в свое время от него отказался, Николаю Васильевичу Урусову, подполковнику артиллерии. Он жил в Москве на широкую ногу, в имении бывал наездами, хозяйством не занимался и «плохой экономией» за короткий срок довел имение до плачевного состояния. В 1764 году он за сто рублей заложил бывшую пустошь Окулову и десять душ крепостных крестьян. В апреле 1765 года имение было описано Дмитровской воеводской канцелярией по указу из Московского Магистрата за неплатеж по двум векселям, выданным Н.В. Урусову московским купцом Иваном Назаровым на сумму в четыреста шестьдесят рублей. Опись производили дмитровский дворянин М.И. Ртищев, священник церкви Введение Пресвятыя Богородицы Алексей Васильев, дьякон этой же церкви Никита Михайлов и староста имения В.В. Данилова в сельце Очево Иван Иванов. Этот интереснейший документ попал к нам опять-таки благодаря В.А. Березину. Уехав из Вербилок перед войной, он жил в Москве, но на всю жизнь сохранил трепетную любовь к своей малой родине, продолжал собирать и накапливать материал об истории Вербилок. Еще в 1937 году, работая в отделе кадров завода, он мечтал создать музей. Детей у него не было, вторая его жена была очень больным человеком.  Он, чувствуя, что приходит пора, стал беспокоиться о судьбе собранного материала и решил доверить его племяннице своей первой  жены Галине Федоровне Кочеровой. Других близких ему людей в Вербилках не было.

Галина Федоровна получила только одну посылку с сообщением о продолжении, но продолжения не последовало, видимо, не успел. В этой посылке и содержался документ – «Опись имения Урусова» в оригинале и в переводе на современный язык,  древняя графика и синтаксис сильно отличаются от сегодняшнего. Этот документ, найденный им в Архиве древних актов, настолько интересен, что заслуживает того, чтобы о нем рассказать подробно. Он содержит сведения о том, каким было  сельцо за весь период владения им Урусовыми.

На момент описи это было большое благоустроенное имение с господским домом.  На усадьбе находились конюшенный и скотный дворы,  омшаники и несколько сараев разного назначения.  Рядом с был рыбный пруд. Для хранения хлеба имелись  амбары. На реке Якоти работала мельница. В сельце, которое названо Вербильцы, в трёх избах жили четыре семьи крепостных крестьян. У каждой было своё хозяйство: лошади, коровы, мелкий скот и птица.

Подробное описание господского дома дает полное представление о нем. Это было не одно, а два деревянных строения   рядом, оба крыты дранкой.  В первом была только одна горница «с четырьмя окошками красными, с оконницами и затворами. Скобы, крючья и петли железные» (красными назывались окошки, обшитые косяками с резьбой, красивые, сейчас они называются наличниками; оконницы – это навесные ставни, а затворы на железных петлях – это створки, которые можно открывать и закрывать). В горницу вело крыльцо с перилами, за ним были сени, в них чулан и нужник.  Дома с такой планировкой в Вербилках строили и до революции и после. Большую горницу со временем делили переборками (тонкие дощатые стенки, не доходившие до потолка) на несколько комнат, отделяя спальни. А вот нужник – это уже особенность господского дома. У крестьян туалетные удобства были на улице. В горнице все еще стоял постав, приобретенный Воейковым, но кожаных стульев осталось только три,  раздвижного стола уже не было. Никакая другая мебель не названа. Второе строение – «изба поваренная с кухней» с такими же красными окнами с оконницами и затворами, три в горнице и два в кухне. Полы в первом здании дощатые, во втором – бревенчатые, тесаные. Печи везде кирпичные, изразцы либо осыпались, либо их снял Воейков, не решив денежный вопрос (вотчинная контора выкупные деньги в течение года ему не выплачивала).

Нет никакого сомнения, что дом был построен для Петра Семеновича Урусова, первого владельца Вербилова, и возраст строения приближался к столетию. Всё настолько ветхое (это не раз отмечается в описи), что первый дом оценили в 5 рублей, а второй в 1 рубль 20 копеек. Для сравнения: «амбар хлебный - так названа житница, построенная Воейковым, стоил 55 рублей. На стенах первой горницы отмечены «десять картин немецких писанных на бумаге в рамках с насеченным золотом». Это говорит и о духовном мире живших здесь людей, и о желании идти в ногу с модой. Картины явно появились либо при Семене Никитовиче, либо при его сыне Михаиле, когда дворяне следовали западной моде и украшали свои загородные дома, приближая их обстановку к городским квартирам.

Последние Урусовы обустроили усадьбу, многое появилось после Воейкова. Имение превратилось в крупное хозяйство, обслуживаемое дворовыми людьми. На конюшенном дворе появилась большая черная изба с сенями. В ней четыре окна, два из них красные, одно с оконницей, и два волоковые. «Черная» здесь имеет два значения. Во-первых, в черной избе жили слуги, дворовые. Во-вторых, черная, значит, топилась по-черному, о чем говорят волоковые окна. Волоковые окна закрывались изнутри задвижкой, которую открывали, чтобы выпустить дым, так как в черных избах у печей трубы не было. Здесь жили дворовые люди: староста Савелий Степанов и три скотника: Иван Абрамов, Григорий Иванов и Алексей Федоров. Конюшня с двумя двустворчатыми сквозными воротами  стала меньше. В ней осталось только шесть стойл, в которых содержалось десять рабочих лошадей. Лошади описаны очень подробно, с указанием пола, возраста, масти, особенностей гривы и других примет. При конюшне появился каретный сарай  с двумя створчатыми воротами. В этом же дворе два омшаника и три ветхих сарая, крытых соломой, для конской упряжи и разной поклажи, которые, по-видимому, помнят первых Урусовых и их работников.

На скотном дворе  черная изба с двумя волоковыми окошками построена была тоже Воейковым. В ней жила скотница Марья Григорьевна с тремя детьми. Двое старших, четырнадцатилетний мальчик и девятилетняя девочка, помогали матери ухаживать за скотиной и птицей. Два добротных крытых соломой сарая поставлены на срубы. В двух омшаниках для сгона скота стояли три разномастных коровы, две рыжие телки и рыжепегий бык. В семи других омшаниках содержалась птица и мелкий скот: три теленка, три овцы, гуси, утки, куры русской и индийской породы. Все хозяйственные постройки были крыты соломой.

Особого внимания заслуживает «хлебный амбар о двух жильях». Все в нем было сделано прочно, добротно, рационально и по-хозяйски. Это было двухэтажное деревянное строение под крышей, крытой дранью. Внутрь вели два крыльца с точеными балясами. На нижнем уровне было два помещения с пятью сусеками для хранения хлеба, на верхнем тоже два помещения с шестью сусеками. Хлеб хранился и в колодах. Пять простых окон были с запорами, шесть дверей запирались железными цепями. Полы в помещениях были деревянные. Строение во всех отношениях впечатляющее. Уважительное отношение вызвало оно у комиссии, и  оценила она его по достоинству.

Но житница на день описи была почти пустая, только в одном из сусеков лежала четверть и четыре четверика пшеницы. Этого было мало, чтобы засеять одну десятину пашни. И сеять в имении еще не начинали, «а хлеба наличного и в земле посеянного ничего нет. Пропитание дворовые люди имели месячное, данное от господина». По обеим сторонам амбара стояли два сенных сарая. Рядом был пруд с рыбой, а за прудом еще три таких же сарая, крытых соломой.

Описывая двери и окна в усадьбе, комиссия всегда обращала внимание на скобы, крючья, петли окон и дверей. В господском доме и житнице они были железные. Отмечались железные косы и другой инвентарь и предметы из железа. Они были покупные, влияли на оценку и были показателем состоятельности хозяина. У крестьян двери и ворота были на пятах. В нижнем углу притвора таких ворот был шип, вставленный в гнездо. Ворота на пятах были в усадьбе на всех сараях.

На реке Якоти «у Урусовых имелась мельница о двух поставах». Каждый мельничный постав (или стан) имел пару жерновов. Рядом с мельницей находился амбар со всеми инструментами, а по пути к амбару изба для поклажи молотого хлеба – житница. Для людей, приезжающих молоть хлеб, содержались сараи с погребами.

Все здесь вызывает чувство уважения к бывшим владельцам, их рачительности и хозяйственности. Имение достаточно богатое, хозяйство хорошо налажено, все  устроено рационально. Такое имение должно приносить неплохой доход.  Невольно появляется недоумение, как мог новый хозяин за столь короткий срок довести его до продажи с молотка за долги, а именно этим грозила опись. Сумма оценки составила цифру меньше долга Н.В.Урусова  купцу - всего 428 рублей 59 копеек с полкопейкою. Здесь уже не «плохая экономия», а полная бесхозяйственность и безразличие к родовому имению.

Современному читателю будет, вероятно, интересно узнать о ценах того времени. Из домашних животных выше всего ценились лошади. Конь (мерин) оценивался от 2-х до 4-х рублей в зависимости от возраста, трехлетний жеребчик – 1,50 руб., кобыла – 1 руб., старая лошадь – 30 коп. Дойная корова – 2 руб., трехлетняя телка – 40 коп., однолетняя – 20-30 коп., теленок – чуть больше 10-и копеек, бык – 1 руб., овца – 20 коп. Гусь – чуть больше 8-и коп., утки, в зависимости от породы,- от 5 до 2 копеек, ниже ценилась русская порода. Куры: индийская стоила 6 коп., русская - 1 коп. с осьмушкой. Ржаная мука стоила 70 коп. четверть (8 пудов).

Ценность крепостного крестьянина определялась его полом, возрастом и здоровьем. Молодые мужчины от 20 до 35 лет стоили 25 рублей, до 45 лет – 20 рублей, от 45 – 15 рублей. Мальчики от рождения до 15 лет ценились по количеству лет – 2 года – 2 рубля, 9 лет – 9 рублей. От 16 до 20 лет – 20 рублей. Женщины стоили от 1,50 до 3 рублей. Девяностолетняя вдова оценена в 1 рубль 30 копеек. Двухлетний мальчик оценен дороже своей матери, женщины в 37 лет. Девочки стоили от 90 коп. до 1,70 руб. Ценился не только возраст, но и здоровье, различные умения, грамотность. Две девятилетние девочки оценены по-разному – 1 руб. и 1 руб. 70 коп. Староста двадцати лет, который расписался за всех в оценочном листе, оценен в 35 рублей.

В имении было много  пахотной земли. Бывшие владельцы  путём росчищей заросшей лесом пашни из года в год расширяли  пахотный клин и очищали от кустарников сенокосные угодья. Когда впервые в 1769 году в России проводился обмер земли, и были составлены планы помещичьих хозяйств, в сельце Вербильцы во владении Урусовых общее количество пашни достигло 213 десятин с лишним, более 22-х десятин сенокосу, а всего в имении вместе с лесом было 1061 десятина 1055 сажен земли. Земля в опись не вошла, так как староста Степан Савельев не знал о ее количестве.

В имении были все те  же три крестьянских двора, но количество жителей в них изменилось. Их стало больше. Изменилось и количество семей. В трех крестьянских дворах жило 5 семей – 24 человека да одна семья дворовых и четверо холостых мужчин, всего восемь человек.
Если обратиться к ревизским сказкам 1743 года и проследить за судьбами записанных там крестьян, то окажется, что не все они дожили до 1765 года.

В первой семье из трех братьев остался только Яков Михайлов и его девяностолетняя мать. Федор и Никита умерли, оставив семьи. У Якова была жена Катерина Григорьевна и трое детей: два сына Андрей, Семион и дочь Авдотья. Вдова Федора Орина Федоровна с сыновьями Василием и Петром жила в одном дворе с Яковом. Вдова Никиты Марья Григорьевна с детьми Иваном, Фролом и Агафьей была переведена в дворовые скотницей и жила в избе  на скотном дворе.

Из второй семьи, где было три холостых брата, умер старший Стефан, не оставив семьи. Алексей не имевший  семьи, был взят в дворовые скотником и жил на конюшенном дворе. И только Никита уже в довольно преклонном возрасте (ему было 53 года) обзавелся семьей. У него была жена Матрена Иосиповна, малолетний сын Иван трех лет и годовалая дочка. Его хозяйство было самым маломощным: старая кобыла да две курицы, тогда как в других дворах было по две лошади, одна–две коровы, овцы, куры.

Из третьей семьи оба брата продолжали с семьями жить вместе в одном дворе. У Петра Федорова и его жены Анны Прокофьевны были сыновья Евдоким, который жил в московском доме своего господина, и Никифор. У Емельяна Федорова и его жены Василисы Никитишны были сыновья Михайло и Николай и дочери: Марина, Катерина и Орина. Старые родители братьев умерли.

Конечно, перечисленных здесь взрослых крестьян мало для обработки такого количества земли, для таких работ помещики часто нанимали крестьян со стороны, но самое поразительное в том, что они совсем ее не обрабатывали. Ни крестьянская, ни помещичья земля не была засеяна озимыми и к яровому севу в усадьбе не готовились. В описи после перечисления населения и скотины каждого двора следует запись: «А хлеба молоченого и в земле посеянного ничего не имеется. А пропитание имеют покупное на свои деньги». Только в одном дворе отмечены две четверти ржаной муки, чего для большой семьи в 9 человек и скота до нового урожая явно не хватит.

Кравцова Ю.Н

Вербилки. Страницы истории, люди, судьбы



Информация

Погода в Вербилках