Герб поселка Вербилки

фото из галереи

Урусовы

Книга о Вербилках. Глава II


Княжеский род Урусовых очень древний. В России представители этого рода появились во время татаро-монгольского нашествия и осели на Волге. Русские Урусовы вели свою родословную от Уруса-Мурзы, владетеля Ногайской Орды, кочевавшей в астраханских степях во время царствования Ивана Грозного. После покорения Астрахани он заключил союз с русским царём, а его внуки стали нести службу при дворе. Один из них, принял христианство и был окрещен Андреем. Его сын князь Семен Андреевич был кравчим при дворе царя Михаила Федоровича Романова. Это был высший чин среди стольников царя. С. А. Урусов завел дружбу с одним из самых влиятельных людей того времени - боярином Борисом Ивановичем Морозовым,  воспитателем будущего царя Алексея Михайловича, и, получив самое высшее в то время звание думного боярина, стал заседать в Государственной думе.

По стопам отца пошел его старший сын Петр Семенович Урусов. Он имел такую же должность при дворе царя Алексея Михайловича, как и его отец, был кравчим. Он тоже породнился с влиятельным родом Морозовых через женитьбу на Евдокии Соковниной из семьи Морозовых, но чуть не поплатился за это. Когда в России была проведена церковная реформа патриарха Никона, в православной церкви произошел раскол. Боярыня Феодосья Морозова, всем знакомая по картине художника Сурикова, и Евдокия Урусова открыто объявили себя защитниками старой веры. Церковь вела жесткую борьбу против раскольников,  и сестры были отлучены от церкви, разведены с семьями и отправлены в один из монастырей г. Боровска, где их сгноили в яме. Через год после смерти Евдокии Петр Семенович Урусов выгодно женился на дочери одного из богатейших людей России Д.И. Строганова, единственной его наследнице. Женитьба принесла ему и богатство, и почет. Тесть ссужал царя деньгами, а зять получил боярское звание и через женитьбу сблизился  с царской семьей. Поэтому вполне естественно, что для такого значительного человека, боярина, придворного вельможи, князя, пожалованные четыре пустоши среди дремучих лесов, где земли были худые и не могли давать сколько-нибудь значительного дохода, не представляли большой ценности. Но землю за собой князь все-таки закрепил. Пригнали туда из других имений, которых у него было немало, крепостных крестьян. Поставили они на пустоши Вербиловой господский дом, благо лесу было более чем в достатке. Сам Урусов здесь никогда не жил и скорее всего даже не был, а жили  работники временные, «из других имений переходя», то есть менялись. Так восстановлено было сельцо Вербилово.

Сельцом в то время называлось поселение с любым количеством жителей, центром которого было имение, но не было церкви. Этим оно отличалось от села, в котором непременно был церковный храм. Когда села разрастались, и земледельцам становилось в них тесно,  крестьянские семьи могли отделяться. Семья уходила подальше в лес, отвоевывала у него землю, осваивала под посевы. Появлялось новое поселение – деревня (от слова дерево). Название деревни получали от имени первопоселенца или от местности. У села могло быть несколько деревень. Все они составляли одну общину и имели церковный приход в своем селе. Сельцо деревень не имело.

У Петра Семеновича Урусова было три брата: Юрий, Никита и Алексей. В годы правления царевны Софьи они тоже были пожалованы боярскими званиями. Урусовы были сторонниками Софьи и поддерживали ее в борьбе против Петра Алексеевича - будущего царя Петра Первого. Все Урусовы сами или их дети и внуки были последовательно владельцами сельца Вербилова. Документы Российского Государственного архива древних актов (РГАДА) дают возможность проследить историю семьи Урусовых и сельца, которым они владели без малого целое столетие.

В 1705 году после смерти Петра Семеновича Урусова, владельцем Вербилова записан его сын Григорий Петрович. Кстати, в этом же документе (РГАДА.Ф.1209, оп.1 е.х.15066, л 320-320об.) назван 1678 год, когда сельцо Вербилово было поселено вновь князем боярином П.С.Урусовым. При Григории Петровиче в жизни сельца произошли кое-какие изменения. Оно оставалось все таким же небольшим, в нем все так же был только один дом вотчинника, и жили здесь только работники князя, но они уже не менялись, а были постоянными. Это дворовый человек крепостной Василий Иванов, старый по возрасту, и деловой человек Григорий Федоров сорока лет. Деловыми людьми тогда называли тех, кто еще не успел попасть в крепостную кабалу, но, ничего не имея, в поисках пропитания они нанимались на работу в чужие имения.

Через четыре года в 1709 году временный работник ушел или умер, и в имении остался только один старый Василий Иванов. Через год умер и он, и несколько лет в Вербилове оставался только пустой дом. Может, на обработку земли нанимались временные работники. В том же 1710 году умер и хозяин Григорий Петрович. Наследников он не имел, и владельцем  имения стала его вдова Екатерина Алексеевна. Но женщины не имели права владеть землями, которые жаловались за службу, и ей, как вдове, оставили «на прожиток» только часть имения. На отрезанную у нее часть тут же нашлись наследники: брат Петра Юрий Семенович и его племянник Григорий Алексеевич. Они поделили поровну около 36-и четвертей пахотной земли. Обстановка в стране к этому времени уже изменилась. Царем стал Петр Великий. При нем боярские звания потеряли свое значение, а Урусовы, как приверженцы Софьи, могли попасть в немилость, потерять свое былое могущество и лишиться  многих своих поместий, потому  и тем малым клочком земли  по 18 четвертей не побрезговали.

В 1714 году умерла вдова – княгиня. Ее земля, а это была большая часть поместья, перешла в руки Юрия Семеновича. При Петре Великом было отменено деление земель на поместья и вотчины. Вся земля становилась пожизненной собственностью владельца, который мог распоряжаться ей по своему усмотрению. Юрий Семенович, у которого не было наследников, в 1765 году продал ее другому своему племяннику - Семену Никитовичу.

Урусов Семен Никитович относился уже к новой московской знати. Его женой была дочь фельдмаршала Б.П. Шереметева, «птенца гнезда Петрова». Это было время, когда дворяне, которые пришли на смену боярам, могли по разным причинам оставлять службу военную или государственную, выходить в отставку. Большинство из них поселялись  в своих поместьях, и господский дом преображался. Он становился местом их постоянного или временного проживания, и они заботились о благоустройстве и дома, и усадьбы. Одним из развлечений дворян в поместьях, которое входило тогда в моду, была охота. К ней готовились, приглашали гостей, пышно обставляли. Мы не знаем, увлекались ли охотой помещики в Вербилках, но народная молва хранит память о том, что господа приезжали с гостями в Вербилки охотиться. Об этом пишет и В.А. Березин: «… помещикам это сельцо служило базой для охоты, куда они в определенные периоды наезжали с городской знатью». Леса в Вербилках, изобиловавшие  зверем, птицей, были благодатным местом, которое вряд ли могли обойти любители охоты. Мы не знаем и о том, какими были сельцо и дом при Семене Никитовиче, документов об этом нет. Но мы можем предполагать, имея документы более позднего времени. Десять лет С.Н. Урусов был собственником Вербилова. В 1725 году он умер, и поместье должно было перейти по наследству к его старшему сыну Василию, который служил офицером во флоте. Может, наследник полагал, что небольшое имение в глуши, за которым надо следить, будет для него обузой, может, по каким-то другим соображениям, но он, не дождавшись оформления документов на наследство, продал его совсем чужому человеку – Федору Федоровичу Воейкову за 200 рублей.

Приобретенное  Воейковым имение, судя по купчей, имело неплодовый сад, а в господском доме было не менее двух горниц. Новый хозяин владел имением пятнадцать лет и продолжил его обустройство. Сам дом, видимо,  его удовлетворил, и он оставил его без переделки, только привез новую городскую мебель: постав липовый (шкаф для посуды), стол раздвижной и четыре кожаных стула. Кроме того, в двух горницах  заменил печи на изразцовые. Все это говорит о том, что дом принял вполне городской вид. На усадьбе была поставлена житница для хранения зерна, конюшня на сорок две клети (стойла для лошадей), скотная изба да омшаник за нею, в котором содержались обычно птица и мелкий скот, овцы, например. Все это говорит о том, что имение было достаточно большое  и богатое, а хозяин,  который явно сам жил в имении, решил обосноваться здесь всерьез.

В 1740 году права на имение предъявил младший сын Семена Никитовича Михаил. По закону того времени родственники прежних владельцев имели право выкупать родовое имение, уплатив его продажную стоимость. Воейкову пришлось уступить. Но к двумстам рублям, которые он уплатил старшему брату Михаила Урусова Василию, он прибавил еще 53 рубля 10 копеек. Столько, как он подсчитал, стоили те прибавления в имении, которые он сделал к тому, что было у прежнего хозяина. Об этом сказано в челобитной Федора Воейкова, поданной в суд в связи с денежной тяжбой (РГАДА, ф.1209,е.х. 15112, л.245).

М.С. Урусов владел сельцом 20 лет до 1761 года. У него в имении жили три семьи крепостных крестьян, которые числились по ревизской сказке 1743 года. Ревизские сказки (т.е. списки) составлялись после очередной ревизии, которые проводились  каждые пять лет. Они учитывали количество крепостных крестьян у помещика, за владение которыми он платил государству подушный налог, которым  облагались только работники мужского пола. В первой семье была записана вдова с тремя взрослыми сыновьями: Федором, Никитой и Яковом Михайловыми. Во второй семье было три холостых брата: Стефан, Никита и Алексей Федоровы. В третьей семье девяностолетний Федор Никитин с такой же старой женой имели двух женатых сыновей, Петра и Емельяна, и двух дочерей. После 1743 года помещик поселил в усадьбе еще несколько крестьян, о которых мы узнаем позже. Теперь в имении появились не временные наемные, а свои работники, жители сельца, которые и землю обрабатывали, и другие работы в хозяйстве выполняли.

Кравцова Ю.Н

Вербилки. Страницы истории, люди, судьбы



Информация

Погода в Вербилках