Герб поселка Вербилки

фото из галереи

Первое упоминание о Вербилках

Книга о Вербилках. Глава II

С воцарением Михаила Федоровича Романова началось возрождение русской земли. Очень медленно и трудно стал восстанавливаться и наш край. Прошло не менее ста лет, прежде чем на образовавшихся пустошах снова появилась жизнь. Но возродились далеко не все селения: примерно одно из пятнадцати-двадцати, и, в основном, те, у которых были хозяева. Остальные же так и остались пустошами, память о которых сохранилась только в переписных книгах.

Когда в стране начался хозяйственный подъем, начали оживать земли бывшей Гарской волости. «Порозжие» земли М.Глинского жаловали приближенным к царскому двору вельможам. Их покупали и нетитулованные люди. Уже возродились села вниз по Дубне, у которых появились хозяева, заинтересованные в увеличении работников. Дошла, наконец, очередь и до Вербилок. В 1678 году, когда уже завершалась раздача «порозжих» земель М.Глинского, четырьмя пустошами, среди которых была пустошь Вербилово, был  пожалован вельможа царя Алексея Михайловича князь Петр Семенович Урусов. Сообщение об этом имеется в писцовой книге 1685 года, которая дошла до нашего времени и называется: «Подлинная писцовая книга поместных и вотчинных земель в Повельском стане, письма и меры писцов: Мокея Ефимьевича Маслова и подъячего Кузьмы Рудьева» (1685-1686 г.г.) В силу исторических условий и многочисленных причин далеко не все книги дошли до нас. Не сохранились книги с 1677 по 1685 год. Но если в имении собственника ничего не менялось, то каждый год дача его не перемеривалась, и дъяк-писец из книги в книгу записывал то, что уже было измерено. Поэтому эти  книги назывались ещё переписными. Запись в книге дала возможность определить не только, какую меру земли получил князь Урусов, но и установить год первого документального упоминания о Вербилках и не только.

Выписка из этой книги по запросу главы администрации посёлка Вербилки С.В. Черторижского была получена из Российского Государственного архива древних актов (РГАДА) за подписью директора архива М.Р. Рыженкова и является самым главным документом, в котором дано первое упоминание о Вербилках. Она гласит: «Ф.1209, оп. 1, кн. 127. – Поместье сельцо Вербилово на реке на Дубне в устье реки Якоти состояло за боярином князем Петром Семёновичем Урусовым (л. 98) – «по старым писцовым книгам в том сельце и в пустошах написаны: пашни худые земли 50 четвертей в поле, а в дву по тому ж, сена 435 копен, лесу пашенного 44 десятины», а сверх старых писцовых книг пашни примерено: худые земли 10 четвертей, сена не домерено ста двадцати пяти копен, лесу пашенного примерено 23 десятины, да непашенного шесть десятин, да поверстного лесу бору в длину на две версты да поперёг на версту; а писано за ним поместье по выписи с  писцовых книг Андрея Загряского 1628 году, какова ему выпись дана ис Поместного приказу за подписью дъяка Анисима Невежина в нынешнем 1685 году.» («Документ о первом упоминании сельца Верболово, переведённая работниками архива на современный язык.»).
Из этой выписки следует, что первое документальное упоминание о Вербилках относится к 1628 году, когда там жили люди, пахали землю, сеяли хлеб, разводили скот,  и записано об этом  в книге дъяка- песца Андрея Загряжского, который жил в начале 17 века. Эта книга, как и все «Писцовые книги», хранилась в Поместном приказе. Когда потребовалось описать землю, пожалованную П.С.Урусову, а ему, кроме пустоши Вербилово, примерили ещё довольно большой клин, чтобы снова не мерить уже промеренное, писец воспользовался выпиской из книги 1628 года, где эта мера уже была указана.

Современному читателю не всё понятно в этом документе, нужен комментарий. Четверть в старину, когда не было весов, служила мерой сыпучих тел. Почему же тогда землю измеряли четвертью? Для писца, который делал записи для сбора дани, важно было не количество сельскохозяйственных угодий, не засеваемая площадь, а то, какой урожай можно было получить с этой земли. Поэтому пашни измерялись засеваемым зерном, а сенокосные угодья – копнами сена: человек всегда знал, сколько он в среднем получит с засеянного. Для того, чтобы эта запись стала понятна до конца, надо старинные меры перевести в современные. Мера сыпучих тел - четверть, равнялась 8 пудам (или 128 кг). Столько зерна требовалось, чтобы засеять полдесятины пашни или полгектара (десятина – 1,09 га). Сена с десятины снимали 10-20 копен.

В то время на Руси существовала уже трехпольная система обработки земли. Одно поле засевали, другие два отдыхали, чтобы не истощилась земля. В записи писца об отдыхающих полях сказано в словах «а в дву потому ж», то есть в двух других по стольку же. Все три поля были примерно одинаковы, поэтому меру незасеянных угодий не обозначали. Крестьянин засевал поля не только рожью и житом, но сеял и овес на корм скоту, рассчитывал, сколько надо на прокорм семьи, скота, уплату сборщику дани да еще с поправкой на погоду. Если сделать все расчеты, то оказывается, что в 1628 году или около этого времени в сельце было не более трех дворов.

Выписанный из книги текст даёт основание полагать, что названное сельцо не родилось в 1628 году, а существовало задолго  до этого года. На это указывает пашенный лес, а он упоминается дважды. Это значит, что дважды за указанный срок сельцо умирало, или сильно сокращалось количество его жителей. В первый раз это могло произойти в годы правления Ивана Грозного, когда опричное войско царя проплывало из Александровой  слободы по Дубне на усмирение новгородцев. Как раз на этот период запустения указывают 63 десятины заброшенной земли, превратившейся в пашенный лес. А может оно не запустело полностью, а лишь резко сократилось его население, которому оказалось не под силу обрабатывать большой пахотный клин, и часть пашни люди забросили.

Возможно, что и  в годы смутного времени оно выжило. Окруженное дремучим труднопроходимым лесом в окружении болот, речек, речушек, ручьев оно оказалось недосягаемым для врагов. Могло население его пережить и неурожайные годы. Хлебопашество никогда не было здесь единственным средством выживания. В документах всегда отмечаются худые почвы. Это значит тощие, неплодородные, с которых хорошего урожая не получишь. К тому же разработка земли, отвоевывание ее у леса - дело очень трудоемкое, нескорое и неблагодарное. Три-четыре года требовалось для того, чтобы лес превратить в пашню. А если сокращалось количество работников, то с огромными усилиями возделанная земля очень быстро снова зарастала лесом. Поэтому традиционными промыслами, которые более надежно кормили людей,   были охота и рыбная ловля. Недаром у нас говорят, что из трех мужиков в Вербилках всегда были два охотника и один рыбалов или наоборот. Среди коренных жителей и сейчас еще есть немало «больных» охотой и рыбалкой. Страстным охотником был директор завода Павел Владимирович Грецов, предки которого в нескольких поколениях были жителями Вербилок. Это по его предложению в заводском гербе появилась голова лося, как указание на одно из древнейших занятий населения.

Невольно обращает на себя внимание замечание В.А.Березина о том, что сельцо Вербильцево существовало на 150-200 лет раньше 1765года, когда оно принадлежало дмитровчанину Ртищеву. А это 1565-1615 годы. Но всё это  пока только рассуждения. Документального подтверждения этому нет или ещё не найдено, и мы годом первого упоминания Вербилок  считаем  1628.

В какое-то время после 1628 года сельцо опустело полностью. Это произошло в период возрождения, когда раздавались «порозжие» земли М.Глинского. Помещики из соседних селений, уже получившие землю,  пользуясь тем, что у сельца не было хозяина, могли перевести крестьян, превратив их в своих работников. Судя по тому, что на образовавшейся пустоши была и пахотная земля, и пашня, зарастающая лесом, и пашенный лес, обезлюдивание шло постепенно. Сельцо стало маломощным: 23 десятины были заброшены, пахотной земли оставалось не более 5-и десятин, и окончательно оно запустело незадолго до 1678 года, когда его получил П.С.Урусов.

Кроме пустоши Вербилово, князь Урусов получил еще три пустоши: Якима Хирина, Окулово и Окуловскую. Пустошь Якима Хирина находилась на Дубне. Нет никаких намеков, чтобы определить, в каком месте она была. Одно бесспорно - вверх по Дубне. Владение когда-то очень небольшое, видимо, в один двор, принадлежало некоему небогатому захиревшему крестьянину по имени Яким. Обезлюдела она очень давно, потому что все поля превратились в пашенный лес. Остались только прибрежные луга, с которых накашивалось до 100 копен сена. Пустошь Окулово находилась на правом берегу Якоти. Видимо, обезлюдела она не так давно. Еще угадывались три поля, зарастающие лесом, и земля здесь была «добрая». Пустошь Окуловская находилась между Якотью и Зеленью, которая в документе названа ручьем Зеленым. В этом месте сейчас построили частные коттеджи, а раньше там был тубсанаторий. Окончание в названии на «-ская» говорит о том, что пустошь принадлежала знатному человеку, русскому, княжеского происхождения или священнослужителю. Она перестала быть «живущей» тоже давно. Не было там уже пахотной земли. В пашенный лес превратилось «30 десятин, да непашенного лесу бору и болота 50 десятин» было. Так что в общей сложности дача у Урусова оказалась большая, около 600 десятин. Границы ее пролегали по реке Дубне от устья Якоти вверх до Красного ручья и по правому берегу Якоти, захватывали земли между Якотью и Зеленью,  широкой полосой тянулись на юг до самого Белого болота.

Кравцова Ю.Н

Вербилки. Страницы истории, люди, судьбы



Информация

Погода в Вербилках