Герб поселка Вербилки

фото из галереи

Вербилки в годы войны

Памятник в Вербилках22 июня 1941 года, в теплый солнечный воскресный день, поселок Вербилки был полупустой. Кто-то ушел в лес, многие купались и загорали на реке, в парке играла музыка, люди отдыхали, радовались жизни, которая, наконец, стала налаживаться, а в стране уже шла война. На мирные города Украины и Белоруссии падали бомбы, погибали старики, женщины, дети. На пограничной полосе от Балтийского моря до Черного шли жестокие бои с превосходящими силами противника, внезапно напавшего на нашу страну. Туда, в пекло боя, спешили вернуться отпущенные в летние отпуска кадровые военные.

Только в 12.00 услышали в Вербилках сообщение о нападении на Советский Союз фашистской Германии и начавшейся войне. С ним выступил по радио нарком иностранных дел В.М.Молотов. Далеко не все вербилковцы услышали эту речь, но весть о начавшейся войне моментально облетела весь посёлок. Житель Вербилок Н.Кузьмин вспоминал: «Стоял солнечный день, я как раз рыбачил на Ветелке. Поймал две щуки, и когда снимал рыбу с жерлицы, кто-то подъехал на лошади и говорит: «Я ищу Кощея Георгия Михайловича. Он ведь майор, вернее военврач 3-го ранга… Началась война». И вот идём мы, группа мужчин, по берегу Дубны к посёлку и рассуждаем: кто напал, финны или поляки. И только когда пришли в посёлок, узнали, что напали фашисты. Я работал тогда в топливном отделе. На другой день утром пришёл на работу в 7 часов, чтобы отдать паспорта на лошадей, которых отправляли в Красную Армию».

Сначала весть о начавшейся войне не очень встревожила людей, думали, что война скоро закончится. Нас воспитали в вере, что «Красная Армия всех сильней», что «броня крепка и танки наши быстры», что у нас лучшая в мире авиация, которая летает дальше всех и выше всех. И это были не пустые слова. У всех на памяти были беспримерные подвиги нашей авиации в середине 30-х годов. Военные столкновения с японцами на Дальнем Востоке – на Халхин-Голе и озере Хасан, когда «летела наземь вражья стая под напором стали и огня», закончились быстро и победоносно. И хотя в первые же дни войны в магазине расхватали всю соль, спички и мыло, в посёлке не было паники. Тревога в душах поселялась постепенно. Её рождало то новое, что внезапно входило в размеренную жизнь людей. Каждый день во дворе поселкового Совета собирались группы мужчин, получившие повестки. На слуху было новое слово «мобилизация». Мобилизованных, самых здоровых и молодых мужчин, отправляли на фронт. Но сначала и на сборном пункте больше звучала гармошка и залихватские частушки, чем плач: прощаясь, надеялись и обещали разбить врага и вернуться через несколько дней.

ПАТРИОТИЧЕСКИЙ ПОДЪЁМ

Но с каждым днём всё тревожнее были сообщения по радио и всё суровее звучал голос Ю.Левитана, передававшего сводки от Советского информбюро.

В тот же день после объявления войны на заводе было созвано партийное собрание, на котором постановили «всем коммунистам считать себя мобилизованными», и первыми на фронт отправились Дмитрий Кузнецов, Александр Петлин, Николай Мальцев, Иван Бекасов, Дмитрий Корчагин и др. На следующий день войны добровольцами ушли на фронт Вениамин Володин, Фёдор Красных, Георгий Исаев. Патриотический подъём народа был очень высоким. В ответ на речь Сталина от 3 июля 1941 года на митинге на заводе работница живописного цеха Кузнецова сказала: «Я проводила на фронт мужа и трёх братьев. Сейчас готовлю к вступлению в ряды Красной Армии сына. Если понадобится, то и сама пойду защищать с оружием в руках своё социалистическое Отечество» (газета «Коллективный труд» от 06.07.1941 года). Так же был настроен рабочий формовочного цеха А.Ф. Козловский: «В Красную Армию ушли три моих сына, а если понадобится, то и я с винтовкой в руках пойду в бой за родную советскую землю» (газета «Коллективный труд» от 20.07.1941 года).

В их словах были выражены мысли и чувства всех людей, присутствующих на митинге. 5 июля уже 350 рабочих и служащих фарфорового завода подали заявления с просьбой о принятии их добровольцами в ряды Красной Армии и ополчения. Первыми подали заявления Ф.Горячев, Ф.Советов, П.Куринов, И.Мохов и девушки – патриотки Л.Михайлова, Скоробогатова, Холина.

Повестки с указанием явиться на пункт сбора с вещами и продуктами на три дня приходили каждый день. Их получали в каждом доме, где были мужчины призывного возраста. З.Хайрулов в своих воспоминаниях пишет: «До октября месяца из нашего дома № 1 с улицы 1-й Пушкинский проезд на фронт ушли 8 человек: Кочетков Андрей, Шахтынов Абдул, Широков Николай, Андреев Андрей, Шамшутдинов Илая и Хайруловы отец Гениатула и братья Абдул и Ярула. Мобилизованные собирались на полотне узкоколейки возле моста через Дубну, и паровозик «кукушка» вёз их до Бельского, а оттуда все шли пешком до г. Талдома, где формировались части. Никогда не забыть, как брат, прощаясь, махал платочком с отъезжающей платформы. Долго смотрели мы на уменьшающиеся вдали вагончики, пока они не скрылись из вида. Помнится, тогда я тоже прослезился».

ВОЗДУШНЫЕ НАЛЁТЫ

В один из первых дней войны к вечеру раздался продолжительный тревожный заводской гудок, а по местному радио объявили воздушную тревогу – это был налёт на Москву вражеской авиации. Потом гудки стали повторяться всё чаще и чаще в любое время суток.

Во второй половине августа до Вербилок стали доноситься глухие звуки канонады, а небо вечерами на западной стороне становилось красным. Там горели деревни. Фронт стремительно приближался. Появились первые похоронки (извещения о гибели). Москву бомби- ли немецкие самолеты. Ночное небо прорезали лучи прожекторов. Они метались из стороны в сторону, то замирая, то снова срываясь в поиск. Иногда в перекрестье нескольких прожекторов можно было заметить серебристую точку – это был самолёт противника, и тогда вокруг появлялись яркие вспышки – это рвались зенитные снаряды, значит там был налёт на Москву. Ждали фашистские самолёты и в Вербилках. Молодёжь местного отряда противовоздушной обороны (ПВО) проводила беседы с населением о мерах защиты. Надо было оклеить оконные стекла полосками бумаги крест-накрест, чтобы они не вылетели от взрывной волны во время бомбёжки. Во дворах выкапывали щели – небольшие окопы, куда следовало прятаться во время налёта вражеской авиации. Жители поселка Вербилки, соблюдая светомаскировку, плотно завешивали окна одеялами, а в организациях использовали чёрную бумагу. Вечером по улицам поселка Вербилки ходили патрули ПВО и следили, чтобы через маскировку не пробивался ни один лучик света. Члены отряда ПВО несли охрану завода, дежурили на крышах заводских корпусов, школы и других общественных зданий поселка Вербилки, где были установлены бочки с водой и ящики с песком на случай, если во время бомбёжки враг будет бросать зажигательные бомбы. Зажигательная бомба, небольшая по размеру (их называли зажигалками), не взрывается, а воспламеняется и поджигает здание. От момента падения до возгорания проходит всего несколько секунд. За это время надо успеть схватить её рукой в рукавице или специальными клещами – ухватами, которые появились на стенах домов, бросить в ящик с песком или в бочку с водой. С той же целью чердаки в собственных домах засыпали песком. В Москве, где налёты были частыми, обезвреживать зажигалки научились даже дети.

В Вербилках ждать налет пришлось недолго. В начале сентября над посёлком Вербилки появились вражеские бомбардировщики. Отразить их налёт было нечем, зенитной артиллерии у нас не было, и они действовали безнаказанно. Бомбы сбросили на станцию в районе железнодорожного моста, который называли «чугунным». Это был стратегически важный объект. Через поселок Вербилки шли поезда на Ленинград, так как часть Октябрьской дороги была уже в руках фашистов. Бомбы, к счастью, не взорвались. Говорили, что они упали в мягкий болотный грунт. Такое случалось крайне редко. Остальной бомбовый груз немецкие самолеты сбросили тогда на поле недалеко от деревень Стариково, Князчино, а также у моста через Козловку. Их, видимо, разогнали тогда наши истребители. Ребята-старшеклассники, которые жили в близлежащих деревнях, насчитали тогда 17 воронок. В 1943 году бомбы вблизи «чугунки», их было две, извлекли из земли. Это были фугасные крупные бомбы большой мощности. Их уложили на опилки «полуторки», небольшой грузовой машины, которые выпускались до войны, вывезли в поле и там взорвали.

К осени над Вербилками время от времени стали появляться вражеские самолёты-разведчики. Темно-зеленые, они летали низко, так что можно было видеть не только кресты на крыльях, но и лица летчиков в шлемах и больших квадратных очках. Перегнувшись из кабины, они рассматривали посёлок Вербилки. Нас учили, что в таких случаях надо прижаться к дереву или к стене дома.

Третьего или четвёртого ноября над Вербилками снова появился вражеский бомбардировщик, который на этот раз бомбил станционные постройки и железнодорожные пути. Самолёт сделал два захода. Прогремели один за другим два взрыва такой силы, что в поселке Вербилки дрогнули дома и в окнах задребезжали стёкла. Вверх один за другим поднялись два столба чёрного дыма. Случилось это в первой половине дня. Все школьники утренней смены выскочили на улицу. Через некоторое время на лошадях привезли в больницу Вербилки раненых. Пострадали мирные жители, женщины и дети. Были убиты ребенок, сын дежурного по станции А.Павлова, и телефонистка. Трёхлетнему ребёнку Морозовых оторвало руку, десятилетняя школьница Катя Моисеева, которая училась во вторую смену, была контужена (по другим сведениям – очевидец событий Балуева Е.С. – погибло 13 человек). Бомба разрушила узел связи и разворотила угол дома, где жили Морозовы. Это жилой станционный дом на несколько квартир справа от вокзала. Вокзал снесли, а дом и сейчас стоит, и если внимательно присмотреться, видно, какую часть его восстановили. Ещё одна воронка была перед жилым частным домом с другой стороны путей. Дом пострадал немного, но стёкла все вылетели. На пути бомбы не попали. После этой бомбёжки на станции была расквартирована рота особого назначения для охраны железнодорожных путей и сооружений, командовал которой старший лейтенант Глушко Евгений Иванович.

Третий и последний налёт на станцию был 12 декабря 1941 года. Самолет сумел сбросить только одну бомбу, но от прямого попадания в дом, где размещался штаб, на куски разметало ординарца Глушко, а сам он был тяжело ранен в живот и по пути в Вербилки скончался. Его похоронили на станции, недалеко от того места, где железнодорожный путь поворачивает на Дубну. На могиле установили отрезок рельса с прикреплённой к нему вырезанной из жести звёздочкой.



Информация

Погода в Вербилках